Публикуем вышедшее в газете Красноярской митрополии «Православное слово Сибири» № 7 (162) интервью с общественным деятелем Андреем Пономаревым (г. Измир, Турция), посвященное теме ИГИЛизации россиян.
За судьбой россиянки Варвары Карауловой, принявшей ислам и сбежавший из дома, чтобы вступить в ряды ИГИЛ, с тревогой следила вся страна. История, окончившаяся благополучно (Варю удалось вернуть домой), вызвала широкий резонанс: люди удивлялись, как православную девушку, студентку МГУ из нормальной семьи смогли увлечь идеи экстремистов. 0 том, почему благополучная молодежь нашей страны все чаще примыкает к сообществу, в котором доблестью считается отрезание голов христиан на видеокамеру, рассуждает наш земляк Андрей Пономарев, глава Общества изучения русского языка и культуры имени Солженицына, член правления и директор по внешним связям спортивного клуба «Каршияка». Андрей Валерьевич уже 12 лет живет и работает в Турции, занимается общественной деятельностью, он — прихожанин православного храма святой Фотинии в городе Измир.
— Андрей Валерьевич, на мой взгляд, россияне сегодня недооценивают проблему влияния экстремистов исламского толка на молодежь. Многие красноярцы, например, вообще не знают, что такое ИГИЛ. Как вам кажется, ситуация, случившаяся с Варей Карауловой — тенденция?
— На самом деле, проблема вербовки российской молодежи ИГИЛовцами гораздо серьезнее, чем думают многие. До случая с Варварой велись разговоры о том, что на стороне ИГИЛ воюют граждане РФ, но общественный резонанс проблеме придал именно ее побег. Когда девочка из нормальной семьи, с хорошими перспективами, бросает все и мчится к джихаддистам, это поражает людей. Слава Богу, Варю удалось остановить, благодаря решительным действиям отца. А скольких молодых людей не удалось вернуть? Сразу после случая с Варварой стало известно еще об одной москвичке — 19-летней Питулай Абдулаевой, дагестанки. Она так же уехала в Сирию, без ведома родных, и тоже присоединилась к боевикам.
Важно сознавать, что в ИГИЛ бегут молодые девушки и парни не только с Северного Кавказа и других традиционно мусульманских территорий, но и из обычных русских семей. По общим оценкам ФСБ, россияне составляют около 8% численности ИГИЛ (по разным данным, это 50–100 тысяч человек). Иными словами, там существуют целые подразделения, насчитывающие до 1000 и более человек, полностью состоящих из выходцев из России. Такая небольшая численность никого не должна успокаивать. Ведь получив боевой опыт и вернувшись в Россию, эти ребята смогут привлечь множество новых жителей нашей страны, набрав людей из числа тех, кто сегодня подвергается «обработке» в социальных сетях, подпольных или легальных мечетях, в индивидуальном или групповом порядке.
— Таких очагов вербовки у нас много?
— Довольно много. В российском интернет-сегменте, к примеру, созданы и работают несколько десятков тысяч аккаунтов и групп, действующих в интересах ИГИЛ. Медийная группировка ИГИЛ давно активно действует в русскоязычном пространстве. В «русских» подразделениях студий «Фуркан», «аль Хайят», журнала «Дабик» задействованы до сотни сотрудников.
Для каждой категории молодых людей, образованных и не очень, юношей и девушек есть свои вербовщики.
— По-моему, удивление основной массы российского сообщества явлению молодежной ИГИЛизации, мягко говоря, лицемерное. Среди нашей интеллигенции распространено мнение, что неправильно учить детей основам веры, максимум «окрестить, чтобы не болел». У них вызывает отторжение преподавание основ православной культуры в школах — мол, вырастут, сами выберут себе религию. А когда эти подросшие мальчики и девочки выбирают вместо веры отцов экстремизм — удивляются…
— Удивляться, конечно, не стоит. Скорее наоборот, все закономерно. Многие молодые люди интуитивно чувствуют, что потребительство, навязываемое современным социумом — путь в никуда. Они хотят заполнить духовную пустоту в себе, но, по разным причинам, не найдя места в жизни своей страны и народа, начинают искать приключений. И часто становятся добычей вербовщиков сект исламского толка. Не имея собственной веры, или не относясь к ней серьезно, любой человек — и молодой, и в возрасте, способен попасть под влияние более сильных в духовном плане личностей, у которых слова не расходятся с делами. Такие люди, как правило, примагничивают более слабые характеры. Какой окраски эта духовность, темной или светлой, для многих представителей нашей молодежи, увы, не критично.
Девушки часто идут в ИГИЛ из-за своего романтизма. Именно так это случилось с Варварой Карауловой, увлекшейся молодым человеком из Казани, которого она никогда в жизни не видела, и который предложил ей выйти за него замуж. Поверьте, я много лет живу в Турции и вижу, что восточные люди отлично знают, что и как сказать девушке, чтобы она поверила в чувства. А ради любви и счастья наши российские женщины горы свернут, не то что ислам примут.
— Наверняка кто-то реализует в жестокой группировке свои нездоровые садистские наклонности…
— Безусловно, таких людей там довольно много. Не стоит исключать и меркантильный интерес завербованных. Терроризм замешан на идеях и очень больших деньгах. Народ идет в наемники, чтобы заработать крупные суммы, при этом не гнушаясь ничем. Словом, приманка для каждого находится своя.
— Какое, по-Вашему, «лекарство» может спасти молодых россиян от вербовщиков ИГИЛ?
— Лекарство только одно — крепкая вера. Считаю, если бы Варвара Караулова была бы по-настоящему верующей, а не просто носящей крестик, она имела бы минимум шансов быть завербованной. Второй момент — любовь близких. Родителям стоит быть внимательным к своим детям, их друзьям. Нужно смотреть, чем они живут и чем интересуются. Любой внезапный интерес к исламу и арабскому языку должен насторожить родителя. Вполне возможно, это простое любопытство или изыскания, но… лучше подуть на воду, чем обжечься на молоке. Времена сегодня очень сложные. И поверьте, проще не допустить вербовки ребенка, чем потом пытаться найти сына или дочь, рванувших на джихад.
— Что делать, если это все же случилось?
— Первым делом опросить всех близких друзей, вскрыть все интернет-страницы, отследить телефонную переписку.
Очень важно помнить, что у вас в среднем есть от 24 до 48 часов, чтобы найти человека — примерно столько времени займет его поездка из нашей страны до границы Сирии. В Сирии, если вы обычный человек и у вас с собой нет отряда спецназа, вернуть ребенка будет практически невозможно.
В Сирию легче всего попасть транзитом через Турцию, Ливан, Иорданию, Ирак. Чтобы разыскать там человека, необходимо привлечь к поиску полицию, ФСБ, обратиться в посольства РФ и русские общественные организации. Затем необходимо обратиться через эти сообщества к местным органам власти и выехать в страну, куда предположительно уехал ребенок, чтобы следить за поисками. Хорошо, если удастся привлечь к событию прессу, написать о пропаже в социальных сетях, разместить фотографии.
Но, повторюсь, лучше не допустить беды, чем затем бороться. Поэтому лучшая прививка от терроризма — традиционное христианское воспитание, любовь семьи и любовь к своей Родине.
Беседовала Елена Есаулова
